Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

#Оккупай Кубань: Мы не уйдем!

С момента начала акции «Оккупай Кубань» я предполагал, что краснодарские власти попытаются  помешать гражданской активности в регионе.  Ни правовые, ни моральные рамки уже не могут сдержать господина Ткачева, ответственного за гибель множества людей во время стихийных бедствий и сформировавшего в начале августа маленькую персональную армию для борьбы с любыми неугодными ему лицами. Но  то ожесточенное давление, с которым мы столкнулись по прибытию на Кубань, вышло за все рамки разумного.

Все три попытки гражданских активистов на законных основаниях установить палаточный лагерь в Геленджике встретили яростное сопротивление, как со стороны правоохранительных органов, так и со стороны неизвестных, выполнявших негласный заказ «свыше». Первый раз нам заявили, что территория, на которой находится наш лагерь – частная, и мы не имеем права на ней находиться. То, что это общедоступная береговая линия и на её протяжении находится множество палаток с отдыхающими, никого не смутило – «частной» территория оказалась только для нас.

Второй раз под прессинг попал уже владелец лагеря, которому запретили пускать гражданских активистов. Нам отказали под предлогом «отсутствия мест», причем надуманность этого предлога никто, в общем-то, и не скрывал. Таким же абсурдом являлось и заявление о «ремонте» третьей выбранной нами площадки для размещения оппозиционного лагеря.

По дороге в Сочи нас уже ждали сотрудники «Центра Э» - управления МВД по борьбе с экстремизмом. Вероятно, в Краснодарском крае главными террористами и преступниками являемся мы – либеральные активисты из разных организаций и уголков России, желающие проведения честных и справедливых выборов. Свидетельство тому - тот факт, что в пути мы дважды подвергались задержаниям – в Джубге и в самом городе. Дошло до того, что мое задержание проходило в рамках контр-террористической операции «Анаконда».  Террористом я себя не считал никогда, их, как и борьбу с ними, я представлял себе несколько иначе. Впрочем, и не мудрено - местным жителям объяснили, что мы опасные экстремисты Явлинского  и никакой помощи нам оказывать нельзя ни в каком случае.  

Несмотря на все это беззаконие, я заявляю, что мы не уйдем.  Сейчас мы разбиваем лагерь в Кудепсте и не намерены поддаваться ни на какие угрозы, провокации и давление со стороны властей. 

Я требую от Ткачева прекратить преследование гражданских активистов, соблюдающих российские законы и выполняющих свой гражданский долг перед обществом. Мы хотим свободы и справедливости. И мы их добьемся!

Ответ Яшину: ИЗОБРАЖАЯ ЖЕРТВУ

Признание ошибок всегда являлось в моих глазах делом благородным и правильным. Это всегда шаг, требующий огромной силы воли и говорящий о моральной зрелости человека. Но порой все обстоит не так, как выглядит на первый взгляд. Иногда мы становимся свидетелями печальной картины, когда покаяние превращается в обвинение, а разбор своих ошибок – в поливание грязью своих бывших товарищей.

Разумеется, никакого благородства и чести в этом нет. Да и на признание ошибок это не похоже ни капельки. Пост Яшина в очередной раз показал нам отсутствие всех этих качеств у его автора.

Я бы не стал сейчас копаться в этой «исповеди», если бы не тот факт, что Илья Яшин просто уже живет тем, чтобы при первой же возможности кинуть в бывших коллег камень. Они другого вида люди, его бывшие товарищи по партии – не отвечают ему на глупые нападки, не реагируют на вранье, не вступают во взаимное переругивание: в Яблоке не принято нападать на тех, с кем вместе работал, кому подставлял плечо. Я же пришел в Яблоко позже, когда Илья уже активно развернул свою кампанию по дискредитации партии, поэтому имею полное моральное право отвечать на эту агрессию с его стороны. Я не был никогда его ярым оппонентом, однако, молча смотреть на происходящее мне просто надоело. Надоело терпеть бесконечные попытки выставить себя в благородном свете при хождении по головам бывших товарищей.

Что в своем посте говорит Илья? Он признается в карьеризме, в этаком двоемыслии в духе Оруэлла, когда его, всего такого честного и принципиального, партийные боссы заставляли совершать «недостойные поступки». И лишь по странному стечению обстоятельств эти поступки удачно сочетались с его личными политическими амбициями.

Получается, что восемь лет партийной карьеры, лидерство во фракции и пример для молодежи – и все это через собственные принципы? Странно. Лично я не удивлюсь, если спустя три года «покаяние» Ильи обрушится на кровавую тиранию Бориса Немцова, который получает «скрытые формы взяток» в виде «полумиллионных гонораров за неизданные книжки» как писал о нем когда-то сам Яшин. И все провальные решения последних лет в виде, например, того же «Нах-Наха» были принуждением и насилием над совестью несчастного лидера Солидарности.

Остается загадкой, как при столь авторитарном управлении Яблоком, Илья в течение восьми лет мог совершать действия, идущие вразрез с официальными, и, при этом оставаться, одним из лидеров этой организации. Поддержка Навального, выступление против Лужкова – почему же это не послужило исключением из вождистской структуры, коей Яшин объявляет Яблоко? Однако же нет, человек в течение многих лет был не согласен с большинством, проявлял альтернативные взгляды и вполне успешно работал внутри организации. Как оказалось, через силу и поступившись своими моральными идеалами. Вообще, это даже смешно, что, стараясь выискать минусы в деятельности Яблока, Илья вспоминает притянутые за уши истории начала двухтысячных. Историям этим лет 5, а некоторым и 10 – ничего больше найти не смог, за что бы прицепиться.

Как я уже говорил ранее, огульные обвинения исключенного из партии, даже в теории не могут претендовать на звание истины. Исключение Ильи Яшина за попытку раскола лично мне видится решением правильным. В дальнейшем ни одна созданная при участии Яшина структура не стала жизнеспособной, а лишь только служила ему мостиком, через который он шагал по головам, выстраивая свою политическую карьеру. И, в это же время Яблоко, избравшее нового председателя, успешно работает, несмотря на все возможные провокации со стороны действующей власти и того же Ильи.

Все это наводит на грустные мысли о перспективах объединения демократов. Думаю, что жажда мести и обида никогда не позволит таким людям, как Яшин, пойти на сотрудничество и компромиссы для достижения общей победы. И до тех пор, пока мы будем свидетелями его регулярного поливания грязью своих бывших единомышленников, никакого реального «признания своих ошибок» не будет.

Места для протестов Чиновники решают, где сделать московский Гайд-парк

Кирилл Гончаров

Лидер московского «Молодежного Яблока»

«В целом мне кажется, что это хорошая инициатива мэрии. Если это место будет культовое, если там будет удобно собираться, если оно будет в пределах Садового кольца — я бы поддержал такую идею. Подошло бы какое-нибудь место, которое давно используется оппозицией — в том числе и Пушкинская площадь. А если выделят место, куда невозможно доехать, тогда это просто издевательство. Думаю, этот Гайд-парк может оказаться очередной профанацией, каких было уже немало. Лучше просто не запрещать гражданам России собираться там, где им удобно, чем вкладывать деньги, которые еще и разворуют, как это обычно бывает в нашей стране. Если 31-я статья будет реализовываться, то никакие Гайд-парки нам не нужны».

Читать полностью

Образование не для всех

На прошлой неделе пришли мне два письма на одну болезненную для нашего общества тему.
Владимир Ахапкин из Москвы и Екатерина Бабко из Ханты-Мансийска хотели бы учиться в московских ВУЗах. Оба они успешно окончили школу и прошли бы вступительные экзамены. Но, как оказывалось, в лучших университетах страны нет места для людей с ограниченными возможностями.

 Владимир закончил школу в 2004 году, сейчас ему 22 года. Володя ведет настолько активный образ жизни, что ему многие могут позавидовать: он один из немногих мужчин-фотомоделей с ограниченными возможностями, интересуется модой и дизайном, участвует в социальном проекте «Я есть». Он пишет рассказы и стихи, ведет блог: http://dis-model.livejournal.com/  и хотел бы стать писателем. Володя много читает, но понятно, что  образование - это не только книги, но и социум: педагоги, сокурсники. Поступить в Московский государственный университет  на филфак - то, чего ему бы очень хотелось.

 

Но в МГУ нет пандусов, и Володя физически не может попасть даже на вступительные экзамены.
«Когда я звонил в разные ВУЗы, люди либо от темы уходили, либо говорили что нет пандусов», - рассказывает он.  Он позитивно смотрит в будущее, его социальный проект «Я есть» создан для того, чтобы изменить отношение людей к инвалидам. Владимир хочет, чтобы люди с ограниченными возможностями больше поверили в себя и не были оторваны от мира, как сейчас.  «Я хочу, чтобы они поняли, что могут добиться всего, чего хотят, несмотря на свои ограничения», - пишет Владимир. И тут же размышляет о том, как ему  достичь своей цели, поступить на филфак: «Воля это важно, но без условий мы ничего не сможем»,- пишет Володя.

Другое письмо – от Екатерины Бабко из Ханты-Мансийска.  «Мне 21 год,- пишет она,-  я прикована к инвалидной коляске с 5 лет». Еще в восьмом классе Катя решила учиться психологии в Москве - в Москве высокий уровень образования, широкие возможности трудоустройства. «Для меня, как для инвалида, важно быть конкурентоспособной на рынке труда, чтобы работодатели были заинтересованы во мне, как в специалисте»,- пишет она.

Катя закончила школу  в Нижневартовске и начала готовиться к поступлению. «Я выходила даже на Минобразования РФ и там мне  порекомендовали Российский государственный социальный университет»,- пишет Катя.  Пандусы в учебных корпусах РГСУ есть, но общежития не оборудованы как надо.  При всей декларируемой «социальности» ВУЗ не разрешает пускать в общежитие сопровождающих, а Катя одна не может даже одеться.

В родном Нижневартовске Катя тоже не смогла найти подходящий ВУЗ  из-за того, что университет абсолютно не приспособлен: нет ни лифтов, ни пандусов. Поэтому ей пришлось поступить в ЮГУ (Югорский государственный университет) в  Ханты-Мансийске.

Жить в этом городе для Кати опасно для жизни. Зимой в Ханты-Мансийске средняя температура - -30.  Она пишет, что в общежитии плохо топят, автобусы ходят плохо, она  постоянно замерзает, а при ее диагнозе, ревматоидном артрите, переохлаждаться категорически нельзя.
Последние полтора года она пытается перевестись в Москву – пока тщетно.  Этим летом она собиралась поступать в РГГУ на клиническую психологию. И ей вроде как обещали, что специально для нее поставят пандусы в университете. Но общежитие оказалось не приспособленным.
«Хотя мне давали гарантию, что мне и моей маме (она является моим сопровождающим лицом) дадут отдельное жилье, но не было гарантий, что в комнате будет санузел и душ.
Конечно, может показаться, что я очень многого требую, но на самом деле это не так. Просто я совсем не хожу, и пользоваться общественным душем и санузлом я не могу, тем более для этих целей (принять душ, и т.д.) нужны специальные условия»,- пишет Катя.

В итоге переговоры с ВУЗом зашли в тупик – никто не смог внятно сказать, поставят ли пандусы к началу года в учебных корпусах, смогут ли оборудовать комнату для Кати.

 «Поэтому я осталась в ЮГУ и теперь приходится заказывать каждый день такси, чтобы добраться до университета. Пользоваться общественным транспортом тяжело, и даже такси не выход из ситуации: после нескольких заказов водители отказываются ехать, хотя мы им платим по тарифу»,- пишет Катя.

Оставлять это дело просто так было нельзя. Ведь таких, как Катя и Владимир в нашей стране десятки тысяч. Они хотят учиться, совершенствоваться, работать, но не могут это сделать. Поэтому я решил проверить, как обстоят дела, на себе - позвонить в ВУЗы и узнать, как обстоят дела с пандусами. Говорил, что хочу получить информацию для своего друга.

В МГУ мне сразу сказали, что в старом здании никаких пандусов нет и быть не может. На вопрос, как быть инвалидам колясочникам, не смогли ответить ничего вразумительного.

Сотрудница приемной комиссии МГТУ им. Баумана долго охала в трубку, а в итоге сказала «Лично я бы не советовала к нам поступать  – это одно мучение. Выберите какой-то другой ВУЗ».



 В МГТУ есть лифты – и все. Главное здание на Яузе никакими пандусами не оборудовано, кроме того студенты  переходят из одного корпуса в другой в течение дня, а это значит, что кроме лестниц студент с ограниченными возможностями должен преодолеть проезжую часть, мост и бордюры. Девушка в приемной рассказала, что у них учится один мальчик на коляске, и его везде возят сокурсники.

Положиться на помощь сокурсников мне предложили и в Российском государственном гуманитарном университете, куда собиралась поступать Катя. Пандусы там собирались установить, но так и не установили, и в ближайшее время не собираются.  Внутри главного здания, где расположен деканат, есть лифт, но на входе – ступеньки. В приемной ректора мне ответили, что у них учатся инвалиды, но как они попадают в аудитории, не знают: говорят, их переносят через окно вместе с колясками.
Я представил себе, как студенты, которым посчастливится учиться со мной, будут таскать мое  60-килограммовое тело и коляску из аудитории в аудиторию, в столовую, в туалет… Кстати оборудованных туалетов в ВУЗе, разумеется, тоже нет.


Владимир, кстати, рассказал, что он, в отличие от других людей с ограниченными возможностями не стесняется просить о помощи, но и ему бы не хотелось быть обузой. «Многим неловко просить о помощи. Нам важно быть самостоятельными, пусть на слабых ногах, но самим подниматься по лестнице. Я не хочу, чтобы меня жалели, я хочу, чтобы не было различий между здоровыми людьми и людьми с ограниченными возможностями»,- пишет Владимир.

В Московском государственном институте международных отношений (МГИМО) есть и лифты, и пандусы, и даже оборудованные туалеты – правда, только в главном корпусе, до которого ехать 100 метров по коридору. В здание попасть, как мне сказали, не сложно: на входе есть пандус, но через крутящиеся двери я не пройду.  Вежливый молодой человек из приемной комиссии попросил заранее предупредить, когда я подъеду, чтобы в ВУЗе открыли другую дверь, через которую я смогу пройти. Остался пустяк – поступить в МГИМО, где конкурс – от 7 человек на место. Владимир рассказал, что, помимо того, что ВУЗы не оборудованы для инвалидов, есть и другая проблема - дипломы. Он, как и многие инвалиды-колясочники, не имел возможности ходить в общеобразовательную школу и закончил… школу для умственно-отсталых! Умный, талантливый парень, но с таким аттестатом путь в МГИМО ему заказан…

На психфаке МГУ на  вопрос, почему чужие люди должны таскать меня по факультету, мне ответили: «вы не волнуйтесь, это психологический факультет, здесь обязательно будут люди, вам сочувствующие». В историческом здании на Моховой постройки 1900 года, где кроме психфака располагаются Институт стран Азии и Африки и факультет журналистики, никто пандусы построить не разрешит. Так мне, по крайней мере, сказали в приемной комиссии. 

В общем, ситуация плачевна. Часто сотрудники ректоратов и деканатов даже не знают, как у них обстоят дела с инфраструктурой для людей с ограниченными возможностями. И если здоровые сотрудники деканата не в состоянии даже спуститься вниз и узнать, есть ли у них лифты и пандусы, что ж говорить об инвалидах…

Я считаю, что права инвалидов должны быть защищены, причем не для галочки, а по-настоящему. Я решил серьезно заняться этой темой. Уверен, если мы объединим наши усилия, мы сможем что-то изменить. А пока что предлагаю всем обсудить, что именно мы должны сделать, чтобы молодые и талантливые ребята не были бы вынуждены зарывать свой талант в землю.

Кирилл Шулика

 "Но и от вас никакой помощи не дождешься."



Знаменитый "правозащитник" и "борец за справедливость" Кирилл Шулика упрекает "Яблоко" в бездействие.
Ну да, нам до Демвыбора далеко. Каждый день слышу о том как Вы помогаете людям, и организовываете протестные кампании.

Особенно впечатлила "мандариновая революция"

Так держать!

Куда пропали дебаты?

Несколько дней назад со мной связалась одна из активисток прокремлевской Молодой Гвардии Лиза, которая предложила поучаствовать в дебатах с ее организацией.

Но как это часто бывает - на их условиях. Они выбирают тему, место и регламент. Обескураженный такой наглостью, я решил не спешить с ответом. Темой для обсуждения по их мнению должен был стать пресловутый "Народный фронт" путина.

- "Ну бог с вами", говорю я Лизе, "мы готовы, но с небольшим условием, что одним из участников с вашей стороны будет председатель координационного совета Молодой гвардии Тимур Прокопенко".
- "Хорошо, мы подумаем над этим" - ответила мне Лиза.

После этого Лиза пропала, не звонит и сама не отвечает на звонки.

Белые шнурки Демушкина

Демушкин говорит о своей биографии:

"+У нас была своя группа, мы себя скинами тогда не называли, хотя и выглядели похоже. Все брили головы и носили кожаные короткие куртки удобные для драки. Однажды мы познакомились с людьми, которые себя позиционировали как скинхеды... Это оказались люди, называющие себя "бешеные бульдоги" в группе было около 15-20 человек. Мы подружились. Позднее они стали называться "белые бульдоги", собирались мы с ними на Арбате, где я пропадал неделями. К весне 96-го года в группе уже было около сотни человек вместе с примкнувшими фанатами. Лидеров у нас не было, выделялось несколько сильных и дерзких парней, я был не из последних. Там и заработал первые белые шнурки. (Справка: Белые шнурки полагаются активным участникам скинхедских группировок за убийство человека)+

Скинхеды вообще в РНЕ не задерживались. По своей сути они не признавали дисциплину и подчинения. Начальник службы безопасности РНЕ Александр Чулин тогда говорил, что я единственный официальный скинхед партии, и этот статус за мной был закреплён. Я мутил все силовые акции в РНЕ, белые шнурки заработал многократно+"

Читать полностью